играет старая музыка какую-то дребедень.
Дождь прошел в парке отдыха, и не передать, как сильно
благоухает сирень в этот весенний день.
Сесть на трамвай 10-й, выйти, пройти под аркой
сталинской: все как было, было давным-давно.
Здесь меня брали за руку, тут поднимали на руки,
в открытом кинотеатре показывали кино.
Про те же самые чувства показывало искусство,
про этот самый парк отдыха, про мальчика на руках.
И бесконечность прошлого, высвеченного тускло,
очень мешает грядущему обрести размах.
От ностальгии или сдуру и спьяну можно
подняться превыше сосен, до самого неба на
колесе обозренья, но понять невозможно:
то ли войны еще не было, то ли была война.
Всё в черно-белом цвете, ходят с мамами дети,
плохой репродуктор что-то победоносно поет.
Как долго я жил на свете, как переносил все эти
сердцебиенья, слезы, и даже наоборот.
На проводах – унылые вороны,
как ноты, не по ним ли там играли
марш – во дворе напротив – похоронный?
Так тихо шли, и маялись, и жили.
О, горе – и помочь не можешь горю.
Февраль, на небе звезды, как чужие,
придет весна – и я уеду к морю.
Пусть волосы мои растреплет ветер
той верною – единственной – рукою.
Пивные волны, кареглазый вечер.
Не уходи – родной – побудь со мною,
не отпускай – дружок – держи за плечи –
в глухой Урал к безумству и злословью.
О, боже, ты не дал мне жизни вечной,
дай сердце – описать ее с любовью.
дым проходит сквозь чистую воду.
Я, сквозь слёзы вдохнув свои годы,
вижу каждый изъян.
Сколько было всего.
Как легко забывается детство
и друзья. Я могу оглядеться,
а вокруг — никого.
Остаётся любовь;
что останется той же любовью,
только станет немного бессловней,
только высохнет кровь.
А стихи, наконец,
это слабость, а не озаренье,
чем печальнее, тем откровенней.
Ты прости мне, отец,
но, когда я умру,
расскажи мне последнюю сказку
и закрой мне глаза — эту ласку
я не морщась приму.
Отнеси меня в лес
и скажи, в оправдание, птицам:
«Он хотел, но не мог научиться
ни работать, ни есть».
Центральная площадь города Направо -- ратуша с башенкой, на которой стоит часовой. Прямо -- огромное мрачное коричневое здание без окон, с гигантской чугунной дверью во всю стену от фундамента до крыши. На двери надпись готическими буквами: Людям вход безусловно запрещен Налево -- широкая старинная крепостная стена. В центре площади -- колодец с резными перилами и навесом. Генрих, без ливреи, в фартуке, чистит медные украшения на чугунной двери.
Генрих (напевает). Посмотрим, посмотрим, провозгласил дракон. Посмотрим, посмотрим, взревел старик дра-дра. Старик дракоша прогремел: посмотрим, черт возьми! И мы, действительно, посмо! Посмотрим тру-ля-ля!
Из ратуши выбегает бургомистр. На нем смирительная рубашка
Бургомистр. Здравствуй, сынок. Ты посылал за мной?
Генрих. Здравствуй, отец. Я хотел узнать, как там у вас идут дела. Заседание городского самоуправления закрылось?
Бургомистр. Какое там! За целую ночь мы едва успели утвердить повестку дня.
Генрих. Умаялся?
Бургомистр. А ты как думаешь? За последние полчаса на мне переменили три смирительные рубашки. (Зевает.) Не знаю, к дождю, что ли, но только сегодня ужасно разыгралась моя проклятая шизофрения. Так и брежу, так и брежу... Галлюцинации, навязчивые идеи, то, се. (Зевает.) Табак есть?
Генрих. Есть.
Бургомистр. Развяжи меня. Перекурим.
Генрих развязывает отца. Усаживаются рядом на ступеньках дворца. Закуривают.
Генрих. Когда же вы решите вопрос об оружии?
Бургомистр. О каком оружии?
Генрих. Для Ланцелота.
Бургомистр. Для какого Ланцелота?
Генрих. Ты что, с ума сошел?
Бургомистр. Конечно. Хорош сын. Совершенно забыл, как тяжко болен его бедняга отец. (Кричит.) О люди, люди, возлюбите друг друга! (Спокойно.) Видишь, какой бред.
Генрих. Ничего, ничего, папа. Это пройдет.
Бургомистр. Я сам знаю, что пройдет, а все-таки неприятно.
Генрих. Ты послушай меня. Есть важные новости. Старик дракоша нервничает.
Бургомистр. Неправда!
Генрих. Уверяю тебя. Всю ночь, не жалея крылышек, наш старикан порхал неведомо где. Заявился домой только на рассвете. От него ужасно несло рыбой, что с ним случается всегда, когда он озабочен. Понимаешь?
Бургомистр. Так, так.
Генрих. И мне удалось установить следующее. Наш добрый ящер порхал всю ночь исключительно для того, чтобы разузнать всю подноготную о славном господине Ланцелоте.
Бургомистр. Ну, ну?
Генрих. Не знаю, в каких притонах -- на Гималаях или на горе Арарат, в Шотландии или на Кавказе, но только старичок разведал, что Ланцелот -- профессиональный герой. Презираю людишек этой породы. Но дра-дра, как профессиональный злодей, очевидно, придает им кое-какое значение. Он ругался, скрипел, ныл. Потом дедушке захотелось пивца. Вылакав целую бочку любимого своего напитка и не отдав никаких приказаний, дракон вновь расправил свои перепонки и вот до сей поры шныряет в небесах, как пичужка. Тебя это не тревожит?
Бургомистр. Ни капельки.
Генрих. Папочка, скажи мне -- ты старше меня... опытней... Скажи, что ты думаешь о предстоящем бое? Пожалуйста, ответь. Неужели Ланцелот может... Только отвечай попросту, без казенных восторгов, -- неужели Ланцелот может победить? А? Папочка? Ответь мне!
Бургомистр. Пожалуйста, сынок, я отвечу тебе попросту, от души. Я так, понимаешь, малыш, искренне привязан к нашему дракоше! Вот честное слово даю. Сроднился я с ним, что ли? Мне, понимаешь, даже, ну как тебе сказать, хочется отдать за него жизнь. Ей-богу правда, вот провалиться мне на этом месте! Нет, нет, нет! Он, голубчик, победит! Он победит, чудушко-юдушко! Душечка-цыпочка! Летун-хлопотун! Ох, люблю я его как! Ой, люблю! Люблю -- и крышка. Вот тебе и весь ответ.
Генрих. Не хочешь ты, папочка, попросту, по душам, поговорить с единственным своим сыном!
Бургомистр. Не хочу, сынок. Я еще не сошел с ума. То есть я, конечно, сошел с ума, но не до такой степени. Это дракон приказал тебе допросить меня?
Генрих. Ну что ты, папа!
Бургомистр. Молодец, сынок! Очень хорошо провел весь разговор. Горжусь тобой. Не потому, что я -- отец, клянусь тебе. Я горжусь тобою как знаток, как старый служака. Ты запомнил, что я ответил тебе?
Генрих. Разумеется.
Бургомистр. А эти слова: чудушко-юдушко, Душечка-цыпочка, летун-хлопотун?
Генрих. Все запомнил.
Бургомистр. Ну вот так и доложи!
Генрих. Хорошо, папа.
Бургомистр. Ах ты мой единственный, ах ты мой шпиончик... Карьерочку делает, крошка. Денег не надо?
Генрих. Нет, пока не нужно, спасибо, папочка.
Бургомистр. Бери, не стесняйся. Я при деньгах. У меня как раз вчера был припадок клептомании. Бери...
Генрих. Спасибо, не надо. Ну а теперь скажи мне правду...
Бургомистр. Ну что ты, сыночек, как маленький,-- правду, правду... Я ведь не обыватель какой-нибудь, а бургомистр. Я сам себе не говорю правды уже столько лет, что и забыл, какая она, правда-то. Меня от нее воротит, отшвыривает. Правда, она знаешь чем пахнет, проклятая? Довольно, сын. Слава дракону! Слава дракону! Слава дракону!
![[info]](http://l-stat.livejournal.com/img/userinfo.gif?v=92.2){kind=small}
soundrama at Студия SounDrama: письмо о поддержкеВ ночь с 28 на 29, когда часть коллектива саундрамы находилась на гастролях в Вильнюсе со спектаклем "Я, Пулеметчик", а часть продолжала работать вМоскве, была ограблена наша студия. Взломали дверь, навели беспорядок и вынесли самое дорогое, что было -студийный компьютер с мониторами, видеокамеры, инструменты и деньги. Общий уроноколо 15000$ - для нас это огромные деньги. Но самый большой ущербдаже не в этих деньгах, а в том, чтодоходы, получаемые студией от записи музыки длятеатра и кино, позволяли нам быть независимыми и играть спектакли даже в убыток.
Отсутствие нашей техники уже вынудило нас прервать работу над фильмом, радио-спектаклем, созданием музыкального архива и записи к грядущим постановкам...
Наступил май, в котором мы планировали сыграть все наши спектакли: две части Гоголя, Док.тор, премьерные показы О.С. и Пулеметчик.Словом, месяц полный спектаклями и расходами, связанными с их прокатом. Я обращаюсь к вам за поддержкой, которую вы и ваши друзья могут нам оказать, купив билеты на наши спектакли.
Ситуация у нас серьезная и, к несчастью, само существование студии может оказаться под угрозой, если майские спектакли не соберут весь возможный доход - ведь тогда мы не сможем покрыть расходы, связанные с их прокатом. Для нас эти расходы всегда были велики, но мы выходили на сцену вопреки, подпитывая спектакли сторонними источниками, которых нас лишили всего за одну ночь.
Расписаниенаших спектаклей в мае:
16 - Гоголь.Вечера I в 19.00
17 - Гоголь.Вечера II в 19.00
19 - О.С.- премьера!в 20.00
20 - О.С.- премьера! в 20.00
25 - Док.тор в 20.00
26 - Док.тор в 20.00
29 - Я, Пулеметчик в 20.00
30 - Я, Пулеметчик в 20.00
Надеемся на вашу поддержкуи понимание!
Студия Саундрама!
--
(495) 600 69 92
management@soundrama.ru
www.soundrama.ru
daisyboy at ПозорТут между делом выяснилось, что у Ю.Норштейна не хватает денег на то, чтобы закончить свою новую работу "Шинель". На государство в таких случаях, понятно, полагаться бесполезно, и люди подумали скинуться деньгами. Но ЖЖ–юзер gleza оказалась не ленива, и списалась с самим Норштейном. А он ответил вот так:
"…Юля, я не могу принять Ваше предложение о сборе средств на фильм "Шинель", в этом случае я чувствовал бы себя крайне неуютно. Но,если Вы хотите поучаствовать в фильме "Шинель", то у меня есть просьба: разместите, пожалуйста, в Вашем блоге информацию о продаже наших книг. Рекламы у нас, в общем, никакой, и поэтому дополнительная информация на Вашем блоге может способствовать привлечению покупателей"
Как выяснилось по субботам художник сам стоит за прилавком, что дает возможность получить книгу с автографом или даже рисунком автора.
"Книги можно купить на нашей студии на Войковской, по адресу — 1–ый Войковский проезд, дом 16, корпус 1, подъезд 1–А, по субботам с 12 до 15 часов, Как правило, я сам в это время стою "за прилавком" и желающим подписываю книги. Для некоторых более обеспеченных покупателей я могу делать рисунки на форзацах книг"
(Карта проезда к нам на студию есть на нашем сайте http://norshteyn.ru/ в разделе "Снег на траве")
| Ваш Тотем раскрылся! Это... Волк |
Сильный и свободолюбивый зверь, он предпочитает призрачный сумрак леса яркому свету солнечного дня. Вы чужды обществу и избегаете шумного общения, отдаваясь своему одиночеству и продолжительным раздумьям. Пожалуй, вы слишком не похожи на окружающих и все время подчеркиваете это, полагая, что такие как вы с рождения обречены быть изгоями. Но это вовсе не значит, что вы привыкли к холоду и равнодушию - наоборот, вам больше всех остальных присущи тоска по душевному теплу и соучастию. Любите вы глубоко и преданно, но далеко не всякий подходит такой необычной личности, как вы. Не бойтесь обжечься, ведь вся ваша жизнь - это поиск, и в конце концов обязательно найдется тот, кто с радостью поделится с вами огоньком любви и надежды. А чтобы вы не унывали раньше времени, Тотем дарит вам Лунный луч. |
| Пройти тест |
Когда же мы научимся приводить в порядок свою планету?......
Всем читать обязательно.
http://budovskiy.livejournal.com/908116.h
Нужно однокомнатное что-то, приличное, чистое, с мебелью и техникой и недалеко ))
И вот ведь три цены сразу совсем отдавать не хочется...
Посмотрел рынок недвижимости - ужоснах. Видимо есть идея довести цены до месячного взноса ипотечного кредита, и весьма в этом преуспели. То, к чему так стремились большевики - уже случилось! Теперь ипотека выгоднее съема жилья ))
А я как дурак ищу квартирку снимать...что-то однокомнатное, приличное, чистое и с мебелью...
